Понятия национального самосо­знания, принадлежности к уникаль­ной древней культуре, к православ­ным заветам и запретам оказались сметены жаждой приобретений че­го угодно. На наших улицах появи­лись шопы, супермаркеты, трей-динги и компани. Жажда выглядеть «позападней» породила массу ка­рикатурных форм. Мы все загово­рили не своим языком, но с упое­нием. Точно так же, как с исступ­ленным упорством наши предки срывали кресты с церквей и раску­лачивали всех подряд, наши совре­менники потребляют все неликви­ды, что сбрасывает мир со своих прилавков, и делают это с тем же упоением. Жажда слиться с ми­ром, забыть Россию как свою пра­матерь и носительницу традиций, как страну, вечно оплодотворяю­щую современную цивилизацию просвещенными людьми, талантли­выми учеными и великими худож­никами, — главная черта нынешне­го россиянина. Все это происходит на фоне неистового поношения прежней жизни и априорного ут­верждения полезности и важности настоящего и, опять же, исступленной веры в светлое капиталистиче­ское завтра.

Эта трагикомическая картина проходит на фоне очень вниматель­ного отслеживания своих нацио­нальных и геополитических интере­сов другими народами и странами, лучше нас осознающими «прелес­ти» современного мироустройства.

Находясь в Финляндии, сразу ощущаешь ее самобытность. Фин­ны любят свой климат, свой фин­ский образ жизни с занятиями спортом, рыбалкой, с лососевой икрой и, конечно, финской баней. Культ бани они превратили в пред­мет экспорта по всему миру, даже в Россию. Их самодостаточность и независимость от экспансии ми­ра хорошо видны и понятны, они обустроили свой неласковый край, сделали его удобным и приятным и, как мне кажется, в отличие от нас, внимательно его защищают от размывания экспансией миро­вого капитализма.

То же самое во Франции, жители которой уверены, что они — вели­кая нация, и с надменностью вели­ких, отвергая что-либо чужое, гене­рируют свое. Они — законодатели моды, у них прекрасные художни­ки, режиссеры, актеры. Они пьют только свое вино и заставляют весь мир любить его.Японцы, провозгласившие в на­чале прошлого века политику от­крытости для самых новых идей, сделали это в целях преодоления некой отсталости, сложившейся к концу XIX века в результате жиз­ни за японским «железным зана­весом», находясь одной ногой в феодализме. Результатом этой открытости можно считать воспри­имчивость и толерантность к лю­бым новшествам, привносимым рынком. В отличие от Финляндии и Франции, где чувствуется госу­дарственная защита националь­ных интересов, в Японии этого как будто нет. Видимо, в этом про­сто нет необходимости. Жители Страны восходящего солнца и так очень надежно хранят тра­диции предков, не покупаясь ни на какие «американизмы», и в чем-то главном всегда остают­ся самими собой, то есть ортодок­сальными японцами.

С древних времен борьба за жизненные интересы приводи­ла к исчезновению различных на­родов и культур: индейцев, инков, майя, австралийских аборигенов, малых народов Сибири и многих других. Эти исчезновения, невос­полнимые с точки зрения этногра­фии и общей полифонии земных культур, происходят, тем не менее, с неумолимой неизбежностью. Ма­лым народам трудно выдержать натиск глобальных процессов современного мира, и нет той степе­ни защиты от факторов внешнего мира, размывающего их культуру, историю, обычаи, которую каждый индивид большого этноса испыты­вает сначала на уровне семьи, за­тем рода, этноса и, наконец, госу­дарства.

Большим народам в современ­ном мире такое исчезновение пока не грозит, но не факт, что на следу­ющем витке исторической спирали столкновение геополитических ин­тересов и проблемы выживания цивилизаций на планете не под­вергнут сомнению и эту константу.

Сегодняшний мир так же далек от совершенства, как и прежде, а рост старых противоречий умно­жается на совершенно новые, и это тоже не слишком приятная перспектива. Что же делать?-возникает вечный вопрос русской интеллигенции.

Общество всегда умело нахо­дить суррогатные формы ухода от проблем, чтобы совсем не сой­ти с ума. Современный мир осо­бенно в этом преуспел и проявил массу изобретательности. Так, ка­питализм породил кич-культуру, где homo sapiens рассматривает­ся как некий объект манипулиро­вания, из которого создается об­разцовый член общества потреб­ления. Капитализм незлонамерен, он слеп, как всякая система, но он не может существовать без общества потребления и пере­работки природных ресурсов для все возрастающего производства товаров массового потребления. Для этой системы идеальный по­требитель — это потребитель, не реагирующий на причинно-следственную нелепость происхо­дящего. Подавляющее большинст­во людей в мире так и живут, послушно поглощая кинопродукцию вперемешку с поп-корном, следуя сезонной изменчивости моды, по­глощая штампы рекламы, с ощу­щением важности происходящего, полагая, что это и есть прогресс. На самом деле эти процессы в глобальном масштабе напоми­нают армию саранчи, пожираю­щей конечные ресурсы на Земле ради свалок и помоек, отравляю­щих атмосферу. Таков современ­ный мир, точнее, его лучшая, «ци­вилизованная» часть, вторая часть в это время банально борет­ся с голодом.

Россия, освободившись, нако­нец, от мифотворчества и изобре­тений абсурдных схем самоустрой­ства, спустя семьдесят лет рыноч­ной спячки, как кур в ощип попала в этот мир, так же далекий от со­вершенства, как и предыдущий.

Сегодня величие России прояв­ляется лишь в нашем великорус­ском снобизме по отношению к другим народам. Умение уни­зить всех вокруг, доведенное рус­ским человеком до бесполезного совершенства, видимо, спасает его от состояния беззащитности и уязвимости. Но, не будучи опла­чено какими-то серьезными уси­лиями и тем более достижениями, оно становится еще одной психо­логической гранью надлома и ча­стью русского мата, бессмыслен­ного и беспощадного, за которым часто стоит простое непонимание происходящего.

Монстры - МЕТРО, ИКЕА, Рам-сторы и прочие — успешно пре­вращают нас в винтики раститель­ной жизни стран третьего мира. Почему ИКЕА продает россиянам разработки скандинавских дизай­неров, выполненные российскими производителями из нашего сы­рья, навязывая нам тем самым чуждую эстетику и дизайн? В то же самое время отечествен­ные дизайнеры подчас остаются невостребованными. Почему за­падные фирмы выкачивают при­быль из наших карманов для про­цветания где-нибудь в Голландии, Гонконге и других Швейцариях? Мне скажут — это же рынок. Да не рынок это, а отсутствие по­нимания агрессии и экспансии мирового рынка. Мне кажется, нас, как детей, надо защищать от экспансии мирового кича. Не­обходимо поддерживать своего производителя не на словах, а на деле, и конечно, бороться за свою уникальность в этом ми­ре, — или осознать, что защищать уже почти нечего. И тогда англо­саксонские зубастые улыбки на наших заборах будут вполне соответствовать статусу страны третьего мира, а Россия займет достойное место пешки в чужих геополитических интересах.

Хочется надеяться, что в обще­стве найдутся силы, способные сохранить, защитить остатки чего-то именно российского, и тем са­мым создать предпосылки для расцвета своего неповторимого жизненного пространства, в кото­ром не будет кетчупов, чупа-чуп-сов, поп-корнов, хот-догов, сни-керсов и других далеких от нас и сомнительных ценностей. А вме­сто гипермаркетов с непонятными названиями типа «Кэш энд Кер­ри» будут возникать предприятия, процветающие на изготовлении товаров российских производите­лей, сделанных по разработкам российских инженеров, дизайне­ров, художников, стилистов, и эти русские хиты будут достойны ува­жения и у себя, и за рубежом. И тогда наши дети заново начнут учиться любить все русское и со­бирать его по крупицам.

Может быть, Россия, проанали­зировав ошибки всех предыдущих коллизий по проблеме националь­ного самосохранения, наряду с космосом, фундаментальными науками, оборонными чудесами стержнем своей экономической политики сделает на мировом рынке такие исконно русские ве­щи, как русская кухня, русская ба­ня, русское оружие, русский авто­мобиль, русский чистый продукт, русский стиль, русский вкус, рус­ский самоцвет, русский дизайн. Направлений может быть меньше, может быть больше, важно, чтобы они стали безусловными хитами на арене мировых хитов, и тогда, будьте спокойны, появится и рус­ская национальная гордость. И мы с удовольствием вернемся к запо­ведям, традициям и добродетелям наших предков.